Навигация
Главная Статьи
 
Пользователь
Забыли пароль?
Регистрация
 
Поиск
 
RSS / MAP / W3C

RSS - международный формат, специально созданный для трансляции данных с одного сайта на другой. 
Используя готовые экспортные файлы в формате RSS, вы можете разместить на своей странице заголовки и аннотации сюжетов наших новостей. 
Кроме того, посредством RSS можно читать новости специальными программами - агрегаторами новостей - и таким образом оперативно узнавать 
об обновлениях нужных сайтов.
Google SiteMap
Valid XHTML 1.0 Transitional
 
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС В РОССИИ И РЕЗУЛЬТАТИВНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ АНТИКРИЗИСНОЙ ПОЛИТИКИ

Современный кризис в мировой экономике отличается значительными масштабами и сложными социально-экономическими последствиями, связанными с модернизацией экономики на новой научно-технологической основе. Эти процессы по своему содержанию имеют долговременный характер. Поэтому и экономические стратегии, реализуемые национальными правительствами и центральными банками, а также международными экономическими институтами, включают в себя как краткосрочные и среднесрочные антикризисные инструменты, так и более долговременные меры экономической политики, направленные на восстановление траекторий устойчивого экономического роста

Этот общий долговременный процесс преодоления кризисных тенденций в мировой экономике приобретает в России ряд специфических особенностей, которые, в свою очередь, «отодвигают» временной горизонт возвращения на траекторию устойчивого экономического роста. Одной из таких особенностей является значительное увеличение степени открытости экономики России, что, в частности, нашло свое отражение в росте доли внешнеторгового оборота ВВП с 47% в июле 1998 г. до 53% в июле 2008 г. При этом структура товарного экспорта из России значительно ухудшилась по сравнению с 1998 г.: если в 1998 г. доля продукции топливно-энергетического комплекса составляла 42% в общем объеме товарного экспорта из РФ, то к июлю 2008 г. эта доля возросла до 70%. Это свидетельствует о значительном усилении сырьевой ориентации экономики, что сопровождается относительно низким уровнем наукоемкости и информоемкости ее отраслей: в России эти показатели примерно в 3 раза ниже, чем в среднем в группе индустриально развитых стран.

Экспорт нефти и газа обеспечивает более двух третей общих доходов от экспорта из России и составляет более 15% ВВП. Открытая экономика с сырьевой ориентацией экспорта сильно восприимчива к внешним шокам, связанным с падением цен на нефть, с изменением направлений международных потоков капитала и с колебаниями мировых фондовых рынков. Дальнейший экономический рост в России в значительной мере будет зависеть от эффективности структурных и налоговых реформ, направленных на расширение не-нефтяной налоговой базы экономики. Поэтому на первый план выдвигаются вопросы, связанные с разработкой не только краткосрочных антикризисных мер стабилизации экономики, но и более долговременных стратегий государственной экономической политики, обеспечивающих устойчивый рост экономического потенциала вне прямой зависимости от циклических колебаний конъюнктуры.

В широкой дискуссии о стабилизационных и более долгосрочных стратегиях экономической политики нередко остается на втором плане вопрос о типе экономического спада, который сформировался в экономике России на фоне глобального кризиса. Конечно, в настоящее время еще сложно адекватно оценивать всю картину полностью, однако с очевидностью проявились признаки стагфляционного спада, когда относительно быстрый и малоуправляемый рост безработицы сопровождается достаточно высокой инфляцией.

Последние годы (до осени 2008 г.) можно характеризовать как период относительной стабилизации уровня инфляции, хотя, несмотря на самые серьезные усилия и Центрального банка, и Министерства финансов, за десять лет, прошедших после кризиса 1998 г., уровень инфляции в России не приблизился к тому значению, которое является устойчивым для индустриальных стран и составляет в среднем 1-3% в год, а в развивающихся странах - в среднем 3-5% в год.

В экономике России как прогнозные, так и фактические показатели уровня инфляции более высокие, а превышение фактических показателей над прогнозными значениями свидетельствует не только об относительной неточности макроэкономического прогнозирования, но и о том, что динамика инфляционных ожиданий пока слабо поддается корректирующему воздействию со стороны органов государственного регулирования экономики. Так, например, в 2006 г. уровень инфляции составил 9% против 8,5 по прогнозу; в 2007 г. - 12% против 8 по прогнозу; в 2008 г. - 13,5% против 7,5-8,5% по прогнозу. Первоначальный прогноз уровня инфляции на 2009 г. составлял 13% (уточненный - 11%) при одновременном спаде ВВП в размере 2,2% (первоначальные данные) и в размере 6-7% (уточненные прогнозные данные Правительства РФ). Фактически спад ВВП в 2009 г. составил, по оценочным данным, 8,5% при уровне инфляции в 9-10%, что делает вероятным достаточно длительный, затяжной выход из финансово-экономического кризиса, так как подъем экономики в условиях стагфляции, как правило, затруднен.

В многочисленных дискуссиях о мировом финансово-экономическом кризисе нередко проводится прямая аналогия между спадом производства в индустриальных странах и в России, хотя в индустриальных странах ведущими факторами спада являются изменения параметров совокупного спроса, тогда как в России стагфляционные тенденции определяются преимущественно параметрами совокупного предложения. Так, например, снижение ВВП в США и в странах ЕС сопровождается постепенным снижением общего уровня цен при относительно невысоком уровне инфляции. В 2008 г. в странах ЕС уровень инфляции составил 2,5%, в США он возрос до 4%, но уже в 2009 г. проявил тенденцию к снижению. При этом снижение цен на дома в США, помимо проблем с обеспечением кредитов, одновременно уменьшило доходы и накопленное богатство домохозяйств, что привело к сокращению потребительских расходов как основополагающей части совокупного спроса. С учетом последующей мультипликации это сокращение усилило общий спад в экономике США.

Поэтому в основу антикризисной программы США были положены ассигнования для стимулирования потребительского спроса, в первую очередь с помощью комплекса мер налоговой политики, а также расширения расходов правительства по созданию новых рабочих мест. Стратегия стабилизации предусматривает увеличение налогов на доходы от капитала и на дивиденды (с 15 до 20%), отмену налоговых льгот для наиболее высокодоходных групп населения в 2010 г., введение налогов на прибыли, полученные за рубежом. Совокупность этих мер должна обеспечить дополнительные налоговые поступления в государственный бюджет в размере 350 млрд долл. в год.

В то же время предполагается сохранение льгот в налогообложении большинства населения, причем наименее обеспеченные группы выигрывают от изменений в налоговой системе: федеральный бюджет США на 80% обеспечивается налоговыми платежами, которые вносят 20% граждан с наиболее высокими доходами. Общие расходы на расширение потребительского спроса составляют свыше 42% всех антикризисных ассигнований правительства США.

В отличие от описанной последовательности событий, сопровождающих спад совокупного спроса, в экономике России из-за монополизации цены на недвижимость искусственно поддерживаются на относительно высоком уровне, не соответствующем затратам, хотя отдельные строительные фирмы и предоставляют скидки. Средняя цена одного м2 жилой площади в Москве увеличивалась ежегодно на 35% в период с 2004 по август 2008 г., когда цены достигли своего наивысшего значения. С октября 2008 г. появилась тенденция к постепенному снижению этих цен, но по-прежнему покупка жилья (в том числе и с использованием ипотечного кредита) остается недоступной для большинства населения и не является определяющим фактором динамики потребительских расходов.

Высокая монополизация ряда отраслей производства в экономике России препятствует и адекватному снижению цен на нефтепродукты вслед за снижением мировых цен на нефть - более того, происходит традиционное ежегодное повышение цен на услуги ЖКХ: электроэнергию, тепло, воду, услуги стационарной телефонной сети; возрастают железнодорожные тарифы и т.д. Эти повышательные тенденции противодействуют тем понижательным тенденциям в динамике уровня цен, которые сопровождают в России спад потребления и инвестиций как компонентов совокупного спроса.

Стагфляционные тенденции в экономике России основаны на сохранении устойчивой диспропорции в динамике реальной заработной платы и производительности труда: по данным Росстата, за первые девять месяцев 2008 г. рост реальной заработной платы составил 12,8%, тогда как рост производительности труда составил около 7%. В сочетании с комплексом антикризисных мер бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политики правительства и ЦБ РФ, многие из которых также способствуют повышению уровня цен, эти стагфляционные тенденции формируют базу устойчивых инфляционных ожиданий на фоне продолжающегося спада производства.

Как показано в табл. 1, антикризисные меры правительств и центральных банков носят во многом проинфляционный характер и в индустриальных странах, и в трансформационных экономиках. Однако в экономике России инфляционные риски оказываются более высокими не только с точки зрения чисто количественной оценки уровня инфляции, но и вследствие стагфляционного «наполнения» этого уровня.

В индустриальных странах, как известно, был продолжительный период стагфляции после нефтяных шоков 70-х годов, а экономические стратегии, направленные на снижение инфляции и постепенное оживление экономики, имели долгосрочный характер, связанный с последовательным осуществлением стимулирующих налоговых реформ. В качестве меры противодействия аналогичным стагфляционным тенденциям в экономике России были снижены ставки НДС, что является эффективным инструментом не только количественного стимулирования экономического роста, но и относительного повышения его качества, так как основной выигрыш от снижения ставок НДС получают отрасли с высокой добавленной стоимостью. При последовательной реализации такой стратегии структура экономики может измениться в связи с перемещением акцента с сырьевых отраслей на отрасли с более высокой степенью переработки. Более того, Министерство экономического развития и торговли РФ - как один из органов государственного регулирования экономики, разрабатывающих антикризисные стратегии экономической политики, - предполагает осуществить замену НДС налогом с продаж и снижение ставок налогообложения до 10% в целях стимулирования малого и среднего бизнеса как потенциального «локомотива» экономического роста.

Однако другой орган государственного регулирования экономики - Министерство финансов РФ - достаточно сдержанно оценивает перспективы снижения налоговой нагрузки в условиях финансово-экономического кризиса, поскольку такое снижение будет обязательно сопровождаться дополнительным сокращением налоговых доходов государственного бюджета. А ведь доходная часть Федерального бюджета России и без того уменьшилась в 2009 г. более чем на 20% вследствие сокращения объемов экспорта сырья и снижения цен на него. Дальнейшее сокращение бюджетных доходов происходит и из-за общего спада ВВП. Между тем расходы государственного бюджета быстро увеличиваются, в том числе и вследствие финансирования чрезвычайных антикризисных мер экономической политики в 2008-2009 гг., что сопровождается сохранением инфляционного давления и в 2010 г. В целом за период 2005-2008 гг. темп роста расходов консолидированного бюджета РФ вместе с внебюджетными государственными фондами примерно в 6 раз превышал темпы роста ВВП по физическому объему, что не могло не сопровождаться устойчиво высокой инфляцией. За этот период консолидированный бюджет в номинальном выражении возрос в 3,2 раза, а ВВП в реальном выражении - примерно на 30%. Хотя за период между двумя кризисами (с августа 1998 по сентябрь 2008 г.) объем ВВП России в реальном выражении почти удвоился, номинальный объем ВВП в долларовом выражении возрос почти в 7 раз, главным образом за счет роста цен на энергоносители и сырье как основы для повышения реального курса рубля.

Эффективность стимулирующей налоговой политики может оказаться относительно невысокой в том случае, если она не будет сопровождаться скоординированными антиинфляционными стратегиями правительства и Центрального банка по управлению динамикой государственных расходов, с одной стороны, и динамикой денежной массы — с другой.

За период высокой конъюнктуры на внешних сырьевых рынках в Центральном банке РФ были аккумулированы значительные официальные валютные резервы, величина которых достигла максимального значения к июлю 2008 г. и составила 596,6 млрд долл. Одновременно правительство РФ, начиная с 2004 г., аккумулировало значительные резервные ресурсы в Стабилизационном фонде, который с февраля 2008 г. был преобразован в собственно Резервный фонд и Фонд национального благосостояния, суммарный объем которых осенью 2008 г. приблизился к 190 млрд долл. Поэтому в кризисной ситуации, начиная с осени 2008 г., правительство и ЦБ РФ имели возможность профинансировать комплекс антикризисных мер бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политики, позволив экономике оперативно адаптироваться к изменениям конъюнктуры. Были предоставлены дополнительные ресурсы банковскому сектору и тем самым обеспечены выплаты по депозитам и внешним долговым обязательствам банками и корпорациями. Таким образом, если в 1998 г. часть издержек по стабилизации экономики после кризиса была профинансирована негосударственным сектором, то в 2008-2009 гг. это бремя в основном принял на себя государственный сектор, чьи денежно-кредитные издержки, а также бюджетные и квазибюджетные расходы значительно возросли. При этом непосредственные бюджетные затраты на антикризисные меры оцениваются всего лишь на уровне 0,58% ВВП России 2007 г., тогда как доля квазифискальных издержек стабилизации экономики может составить около 14,7% от его объема.

Ситуация усложняется тем обстоятельством, что прямые бюджетные расходы на осуществление антикризисных мер существенно ниже, чем квазифискальные, тогда как возможности управления динамикой прямых расходов бюджета всегда шире, чем динамикой квазибюджетных издержек, величина которых менее прогнозируема. В результате возрастает степень неопределенности возможных эффектов от предпринятых мер, а уровень прозрачности (транспарентности) бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политики государства уменьшается. Международная практика государственного регулирования экономики убедительно свидетельствует о том, что снижение транспарентности макроэкономической политики усложняет формирование инфляционных ожиданий инвесторов и не способствует укреплению доверия к бюджетно-налоговым денежно-кредитным стратегиям управления. Увеличение доли квазифискальных операций и повышает риски неопределенности и снижения управляемости экономической системы в целом.

Как свидетельствуют данные табл. 2, масштабы антикризисных мер, предпринимаемых в российской экономике, в настоящее время соизмеримы с аналогичными расходами государства в индустриальных странах. Однако из-за значительной доли квазибюджетных издержек стабилизации степень предсказуемости результатов антикризисной политики в России не может не быть более низкой, что повышает общую неустойчивость экономики.

Ежегодные перечисления дополнительных средств Резервного фонда в Федеральный бюджет возместят примерно на 2/3 потерю налоговых доходов из-за снижения экспортных нефтегазовых цен. Значительные дополнительные расходы Федерального бюджета в 2009 г. были связаны с поддержкой сельского хозяйства, а также оборонных отраслей экономики, в том числе через систему государственного заказа; с покрытием дефицита пенсионного фонда; с поддержкой региональных бюджетов, особенно в части финансирования региональных программ занятости и выплаты пособий по безработице на уровне 850-4900 руб.; с дальнейшей поддержкой банковской системы, с финансированием ряда социальных программ, прежде всего связанных с закупками импортных медикаментов и т.д.

Конкретные объемы дополнительных бюджетных расходов предполагается корректировать в зависимости от динамики кризисных процессов в 2010 г. В связи с необходимостью текущих корректировок государственных расходов при общем снижении бюджетных доходов федеральные бюджеты 2009 и 2010 гг. вновь были сформированы как одногодичные, антикризисные, а не как составные части единого трехлетнего бюджета, ранее ориентированного на долгосрочное обеспечение устойчивого экономического роста. При этом ресурсы Резервного фонда, по прогнозным расчетам, могут оказаться достаточными для финансирования предполагаемых бюджетных дефицитов в размере 8% ВВП (как было установлено на 2009 г.) в течение примерно двух лет. В дальнейшем, если внешняя конъюнктура на сырьевых рынках не станет более благоприятной, основным источником финансирования растущих расходов государственного бюджета окажутся, видимо, долговые заимствования (внутренние и внешние), хотя фактический дефицит госбюджета в 2009 г. оказался ниже прогнозного значения и составил около 7% ВВП (по прогнозу на 2010 г. этот показатель снизится до 5%).

При этом обслуживание внешнего долга и эффективное управление его структурой связано с серьезными трудностями, обусловленными быстрым ростом объемов корпоративного внешнего долга, который превысил 500 млрд долл. и оказался в 2008 г. примерно в 15 раз больше, чем он был в конце 1990-х годов. Этот внешний корпоративный долг составляет в настоящее время около 32% ВВП России, тогда как доля внешнего государственного долга составляет около 4% ВВП. Уровень совокупного внешнего долга составляет около 36% ВВП, а его объем осенью 2008 г. оказался сопоставим с величиной официальных валютных резервов Центрального банка РФ.

Преобладающая часть внешнего корпоративного долга сформирована государственными корпорациями за период 2005-2008 гг. В числе этих корпораций «Роснефть», «Газпром», «Русал», «Лукойл», «РЖД», «Норильский никель» и другие компании с большой долей государственного участия. Поэтому этот долг является, по существу, превращенной формой внешнего государственного долга РФ, обслуживание которого в условиях глобального кризиса эти корпорации не смогли бы осуществить без финансовой помощи правительства и Центрального банка.

Одновременно происходит своеобразное «замещение» досрочно погашенного внешнего государственного долга РФ перед Парижским клубом внутренними займами, которые имеют в основном средне- и долгосрочный характер. Ежегодно возрастают эмиссии среднесрочных и долгосрочных (до 30 лет) облигаций федерального займа. Этот процесс свидетельствует о переносе части долговой нагрузки на будущие поколения, так как, хотя доля внутреннего государственного долга в ВВП и составляет в настоящее время немногим более 4%, в будущем она существенно возрастет - особенно в том случае, если преодоление кризисных тенденций в экономике потребует активного внутреннего долгового финансирования растущих расходов государственного бюджета.

Повышение эффективности управления экономикой в развивающейся кризисной ситуации предполагает последовательную координацию мер различных органов государственного регулирования в целях оптимизации стратегий макроэкономической политики, что требует достаточного времени для таких разработок. Поэтому преодоление кризисных тенденций в открытой экономике России с сырьевой ориентацией экспорта связано не только с краткосрочными стратегиями стабилизации конъюнктуры через факторы стимулирования совокупного спроса, но и с более долговременными структурными реформами, предполагающими переход к инновационному типу экономического роста. При этом проблема ресурсного обеспечения инноваций серьезно осложняется вышеназванными объективными финансовыми ограничениями долговременного характера.

В отличие от стран ОЭСР в России инновации и сегодня нередко интерпретируются так же, как это было, например, в 50-60-е годы прошлого века, когда «полюса» экономического роста определялись государственным финансированием крупномасштабных стратегических научно-технических программ, связанных с развитием атомной и ядерной энергетики, с освоением космического пространства, с ракетостроением космического и оборонного назначения и т.д. В этот период на основе описанного типа инноваций экономика России вступила в соответствующий этап научно-технического прогресса синхронно с индустриальными странами. Эта синхронность была нарушена в следующем цикле инновационного развития, который был связан с внедрением информационных технологий и инициирован серией нефтяных шоков 70-х годов с последующим продолжительным выходом экономик индустриальных стран из состояния стагфляции. Нарушение синхронности вступления России в этот этап научно-технического прогресса было связано с малоэффективным использованием резерва нефтедолларов, накопленного в предшествующий период высокой сырьевой конъюнктуры.

С 90-х годов XX в. и до настоящего времени в большинстве индустриальных стран продолжается переход к таким приоритетам в структуре государственных расходов, которые определяются общей направленностью проектов на решение социально-экономических проблем, связанных с повышением качества жизни людей, охраной окружающей среды, здравоохранением, образованием и т.д. Именно такие приоритеты определяют в странах ОЭСР структуру государственных расходов как источника финансирования социально-экономических инноваций, нацеленных на преодоление текущего глобального кризиса и обеспечение устойчивого экономического роста в будущем. Прежние приоритеты (национальная безопасность, оборона, конкурентоспособность промышленности и т.д.) больше не являются достаточными для обоснования значительных государственных расходов в области НИОКР в странах ОЭСР. Поэтому в этих странах происходит постепенное относительное сокращение доли НИОКР военного назначения в общем объеме государственных расходов. Одновременно существенно снижается интерес к разработкам в области ядерной энергетики при определении приоритетов в структуре государственных расходов. В то же время происходит ускоренный рост бюджетных ассигнований на фундаментальные исследования в области здравоохранения.

Важнейшими факторами снижения доли государства в общем финансировании НИОКР в странах ОЭСР является относительное сокращение доли военных расходов в государственных бюджетах и отход от национальных крупномасштабных государственных научно-технологических программ стратегического характера, которые становятся все более неэффективными. Например, во Франции доля военных НИОКР в общих государственных расходах на НИОКР сократилась за период 1990-2000 гг. с 36 до 16%, в Великобритании - с 50 до 35%. Одной из главных причин отказа правительств в странах ОЭСР от практики финансирования крупных программ является слабая адаптационная способность этого механизма к развитию информационных, телекоммуникационных и других новейших технологий.

В российской экономике при описанных выше финансовых ограничениях в динамике доходной и расходной частей государственного бюджета, а также с учетом уровня инфляции, потребности в финансировании инноваций не военного, а социально-экономического назначения особенно велики, так как цели стабилизации и обеспечения устойчивого экономического роста на новом витке научно-технического прогресса после кризиса 2008-2010 гг. трудно совместимы со структурными деформациями экономики в пользу сырьевых отраслей, ТЭК и ВПК. Собственно социально-экономические инновации реализуются пока в очень ограниченных пределах, в том числе в рамках приоритетных национальных проектов, финансирование которых весьма осложнено, хотя и продолжено в условиях финансово-экономического кризиса. Ограниченность сферы распространения и финансирования социально-экономических инноваций делает весьма проблематичной возможность вхождения российской экономики в новый этап научно-технического прогресса синхронно с большинством индустриальных стран. По оценкам динамики российской экономики за 1997—2007 гг., ее приближение к уровню экономики индустриально развитых стран происходило достаточно медленно: за девять лет этот разрыв сократился всего на 18%. Асинхронность вхождения в посткризисный этап научно-технического прогресса может оказаться фактором дальнейшего замедления этих процессов.


Агапова Татьяна Анатольевна - доктор экономических наук, профессор ИППК им. М.В. Ломоносова.

{textmore}
TEXT +   TEXT -   Печать Опубликовано : 11.07.11 | Просмотров : 5508

Введите слово для поиска
Главная О компании Новости Медиа архив Файлы Опросы Статьи Ссылки Рассылка

© 2019 All right reserved www.danneo.com