Навигация
Главная Статьи
 
Пользователь
Забыли пароль?
Регистрация
 
Поиск
 
RSS / MAP / W3C

RSS - международный формат, специально созданный для трансляции данных с одного сайта на другой. 
Используя готовые экспортные файлы в формате RSS, вы можете разместить на своей странице заголовки и аннотации сюжетов наших новостей. 
Кроме того, посредством RSS можно читать новости специальными программами - агрегаторами новостей - и таким образом оперативно узнавать 
об обновлениях нужных сайтов.
Google SiteMap
Valid XHTML 1.0 Transitional
 
НАУЧНЫЙ ЭТОС КАК ФАКТОР ВЫЖИВАНИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ

В непрекращающемся обсуждении проблематики отечественной науки продолжают доминировать вопросы финансирования. Зависимость отечественной науки от финансирования настолько велика и очевидна, что кажется, будто все остальные вопросы - при условии достаточного финансирования - решатся сами собой. Однако этот утвердившийся в последние годы стереотип существенно упрощает сложившуюся ситуацию и не позволяет увидеть и оценить реальный масштаб тех проблем, которые, раз возникнув, простым увеличением финансирования решены быть уже не могут.

Именно эти проблемы способны оказаться наиболее долговременными и разрушительными по своим последствиям для отечественной науки: финансирование может быть обеспечено - а науки при этом не будет! Как оценить ситуацию, при которой в России, как, скажем, в Кувейте или Саудовской Аравии, нефтедоллары пойдут, наконец, в науку и образование, - но российские студенты станут выбирать прикладные специальности, а не ориентироваться на научную карьеру? Именно это и происходит сейчас в странах, не входящих в группу научных лидеров и не обладающих тем сложнейшим и тончайшим социокультурным механизмом, который обеспечивает способность общества продуцировать и репродуцировать современную науку. В России этот механизм всегда был достаточно хрупким, а сама проблема социокультурных предпосылок формирования отечественной науки вот уже на протяжении полутора веков является предметом острой полемики.

Сейчас же Россия реально встала перед вопросом - останется ли или, может быть, теперь точнее - вернется ли она в группу стран, имеющих не только финансовые, но и социокультурные предпосылки эффективного развития большой науки, прежде всего фундаментальной, лежащей в основе прикладных научных исследований и высоких технологий? Или же российская экономика отныне будет основываться на эксплуатации природных ресурсов и импортируемых технологиях и принципиально изменит тип научно-технического развития?

Мы предлагаем посмотреть на эту проблему через призму результатов социологического исследования, проведенного в апреле 2001 г. среди студентов пяти факультетов МГУ им. М.В.Ломоносова, ориентированных на подготовку специалистов в области фундаментальных исследований, а также в области управления.

Это многоцелевое исследование было ориентировано в первую очередь на выявление ориентации студентов на научную деятельность, на научную карьеру. Были опрошены студенты четвертого курса химического, физического, механико-математического факультетов, факультета вычислительной математики и кибернетики (ВМиК), а также студенты третьего курса факультета государственного управления (ФГУ). Всего 182 человека.

Исследование проводилось количественными и качественными методами -методом анкетирования с использованием открытых вопросов, носящих ассоциативный и проективный характер, а также технологии неоконченных предложений и методом фокусированного группового интервью.

В основе исследования лежала гипотеза о решающем влиянии научного этоса - сложного внутринаучного морально-психологического комплекса, обеспечивающего сохранение и воспроизводство социокультурного типа ученого, его влияния на выбор студентами научной карьеры.

Считается, что проблема научного этоса в ее классической форме была поставлена Р.Мертоном . Хотя, несомненно, она обсуждалась и значительно раньше, в том числе и в российской общественной мысли. Так, А.Кареев еще в 1884 г. говорил о духе русской науки .

Напомним, что под научным этосом понимается определенный свод ценностей и принципов, правил и норм, которыми должен руководствоваться ученый и которые формируют профессиональное поведение ученого. Следование ученых нормам научного этоса обеспечивает функционирование и воспроизводство науки как специфического социального института, функционирование и воспроизводство научного сообщества.

Мертон сформулировал четыре принципа научного этоса. Первый - это принцип универсализма: независимость научных суждений от конкретных обстоятельств научного открытия. Научное знание имеет универсальную достоверность независимо от того, где, кем и когда оно было произведено. Оно не несет на себе отпечатка этнических, психологических, моральных и даже интеллектуальных качеств личности ученого, социальных условий его существования.

Второй - принцип коллективизма: равенство членов намного сообщества в праве на обладание истиной. Он предписывает ученым немедленно передавать свои достижения в общее пользование научного сообщества, которое несет коллективную ответственность за содержание научного знания.

Третий - принцип организованного скептицизма: подвергать сомнению новое знание, критически относиться к выводам коллег. Коллективный характер научной экспертизы обеспечивает доминирование академического сообщества над отдельными учеными.

Четвертый - принцип незаинтересованности, или бескорыстия: независимость научных суждений от соображений пользы или вреда, которые они могут принести природе, обществу, самому исследователю. Единственной целью науки является познание, получение истинного знания.

Принципы Мертона - это универсальные принципы деятельности ученого в универсальном научном дискурсе, неизменные и независимые от социального контекста, от изменений в жизни общества, в условиях функционирования науки. Однако зависимость отечественного варианта классического научного этоса от специфических российских условий, особенностей российской ментальности очевидна и несомненна. Российский научный этос, в том числе советского периода, отличался от западного существенной спецификой ценностных приоритетов, мотивации и норм поведения ученых и т.д. Так, российская наука в качестве приоритетных (вообще значимых) целей всегда ставила перед собой цели просветительские, мировоззренческие, познавательные, но не коммерческие. Место западного индивидуализма, мотивации индивидуального успеха в российском научном этосе занял характерный для всей российской интеллигенции патриотический культ коллективного служения обществу; поэтому свою научную деятельность российские ученые подчиняли решению не личных (коммерческих или даже профессиональных) задач, а решению общесоциальных проблем. Российский научный этос всегда включал в себя императив социальной ответственности. Он сохранил также характерную для российской ингеллектуальной традиции эмоциональную вовлеченность в познавательный процесс, рождающую установку на приоритет не рационального, универсально-истинного объяснения объективного мира, а его понимания.

Эти черты, отнюдь не исчерпывающие особенностей российского намного этоса (см. 3), достаточно убедительно свидетельствуют об определенной зависимости универсального научного этоса мертоновского типа от социального и культурного контекста функционирования науки, даже если речь идет о классической науке и о классических представлениях о ней. Сейчас же классические представления о науке подвергаются радикальному пересмотру. Стандартная концепция науки вытеснена (или серьезно потеснена) представлениями, согласно которым мир предстает не столько открываемым, сколько социально и культурно конструируемым. В связи с этим наука рассматривается не как деятельность, направленная на установление универсальных истин, а, скорее, как великое множество дискурсивных практик, в рамках которого имеют право на существование несовместимые системы значений, как разновидность нестандартной социально-культурной деятельности, где действуют различные нормативные регуляторы. Универсальные принципы, которыми должен руководствоваться ученый, перестают рассматриваться как необходимые.

Возможность существования универсальных норм в науке подвергается сомнению в связи с изменением социальных условий, в которых развивается современная наука, и с изменением внутренней структуры самой науки. Традиционный научный этос не позволяет реагировать на эти изменения, не способен эффективно регулировать деятельность ученых в новых условиях. И хотя традиционный этос (во всяком случае многие его элементы) продолжает сохраняться и воспроизводиться в самосознании ученых, однако он становится все менее применимым к наиболее массовым видам научной деятельности, прежде всего к прикладным исследованиям. Более того, он порождает морально-психологический конфликт, связанный с принципиальной неосуществимостью формируемого им этического идеала в рамках данной формы научной деятельности.

В новых рыночных условиях существования российской науки, когда пренебрегать коммерческими аспектами научной деятельности становится невозможно, традиционные для отечественного научного этоса нерыночные и даже антирыночные ценностные ориентации и нормативные установки прямо препятствуют освоению рыночных отношений, формированию эффективных маркетинговых стратегий, систем маркетинговых коммуникаций в науке.

Становится очевидным, что преобразование ценностных ориентаций и психологических установок ученых объективно необходимо и практически неизбежно. И оно происходит. Прежде единый научный этос начинает раздваиваться (расслаиваться). Начинает формироваться новая ценностно-нормативная структура -прежде всего в среде количественно доминирующих прикладников - более соответствующая условиям их деятельности. Наше социологическое исследование позволяет проследить этот процесс практически в лабораторно чистом виде.

Исходным аксиологическим ориентиром в процессе формирования самосознания ученого и основой формирования того или иного типа научного этоса служат представления об идеальной науке и идеальном ученом. Студентам МГУ предлагалось указать те ассоциации, которые у них вызывают понятия наука и ученый, определить значимость когнитивных и социальных функций науки. В целом по выборке и для студентов всех естественных факультетов наиболее значимой оказывается когнитивная функция науки. Для них понятие науки ассоциируется прежде всего с исследованиями (18, 7% ; максимум - химический факультет - 28, 2%), знаниями (16, 5шо; максимум - физический факультет - 28, 0%), открытиями (13, 2%; максимум - ФГУ - 26, 2%, минимум - мехмат - 2, 8%), познанием (11, 5%; максимум - химфак - 23, 0%) и т.п. и лишь затем с прогрессом (11, 5%), развитием и технологиями (по 6, 0%), будущим (4, 9%) и т.п. Таким образом, для студентов МГУ в целом наука продолжает оставаться в первую очередь системой знаний о мире.

Однако студенты-управленцы на первое место уверенно поставили социальные функции науки - прогресс (28, 6%) и лишь вслед за ними - когнитивные:

открытия (26, 2%), знание (23, 8%), исследование (21, 4%) и т.д. Очевидно, что здесь господствует представление о фундаментальном научном знании как основе прикладного знания, которое, в свою очередь, является базой социальных изменений, развития (16, 7% на ФГУ в отличие от максимальных для естественных факультетов 5, 0% на ВМК). Таким образом, уже здесь, на первом же этапе исследования возникает первая трещина, которая служит принципиальной основой диверсификации ценностных ориентаций и последующего формирования различных ценностных приоритетов, различных ценностно-нормативных систем у студентов разного профиля. Следует подчеркнуть, что приоритет когнитивных функций науки максимально выражен в группе студентов, собирающихся заниматься научной работой.

Образ идеального ученого также относится к главным структурным опорам научного этоса. Для опрошенных студентов МГУ идеальный ученый - это человек, с головой погруженный в научную работу (39, 6%), разносторонний (14, 8%), умный (13, 25%), с широким кругозором (12, 1%). Это фанат своего дела, человек не от мира сего, думающий только о науке. Многие студенты подчеркивают те качества ученого, которые представляют собой атрибуты классической модели, - работающий ради научного результата, не преследующий корыстных целей, этот человек должен прежде всего заниматься наукой, а не политикой, экономикой. Наименее значимыми, по мнению студентов, являются человеческие качества (4, 9%), в том числе и юмор (4, 4%); не высоко ценятся организаторские и педагогические способности ученого (передача знаний -4, 9%, организатор - 4, 9%). Заслуживает внимания не характерная для традиционного российского этоса науки крайне низкая оценка такого качества, как патриотизм - 2, 7%. Фактически, это качество не входит в современный образ идеального ученого.

Таким образом, в основном продолжает воспроизводиться традиционная модель идеального ученого как этический идеал, характерный для традиционного этоса науки. Однако в образе идеального ученого, как и в образе идеальной науки, проявляются различия между факультетами. Для студентов ФГУ и ВМК гораздо большее значение, чем для студентов других факультетов, имеет результат (23, 8 и 15, 0%). Это качество идеального ученого для ФГУ оказалось на третьем, а для ВМК - на втором месте.

Интересно отметить, что главная характеристика идеального ученого - с головой в науке - нашла максимальную поддержку (75, 0%) среди тех, кто, скорее, не собирается заниматься наукой. В данном случае эта характеристика, вероятно, служит основанием личного растождествления с научной деятельностью и отказа от научной карьеры.

Следует подчеркнуть, что как в образе идеальной науки, так и в образе идеального ученого в полном соответствии с приоритетами традиционного научного этоса финансовые проблемы оказались на самом последнем месте - наука ассоциируется с состоянием у 2, 2 % опрошенных и с деньгами еще у 1, 6 %; идеальный ученый ассоциируется с финансовой обеспеченностью лишь у 6, 6 % опрошенных.

Образы идеальной науки и идеального ученого формируют соответствующие ожидания, с которыми молодой ученый входит в науку. Именно с позиций таких ожиданий и возможностей их реализации оценивают потенциальные ученые современную отечественную и мировую науку.

Современная мировая наука, которая фактически отождествляется с западной, в представлениях студентов категорически отличается от идеальной науки и, таким образом, не соответствует их ожиданиям. По всему массиву она ассоциируется с технологиями (19, 9%, максимум на ФГУ - 42, 5%), исследованиями в области генетики (18, 8%), коммерциализацией и зарабатыванием денег (16, 1%). У тех студентов, которые собираются заниматься наукой, современная мировая наука в первую очередь ассоциируется с зарабатыванием денег и коммерциализацией (31, 6%), и лишь затем - с технологиями (20%) и исследованиями в области генной инженерии (18, 3%). Среди настороженно-негативных оценок наиболее типичны следующие: ремесло, коммерческое предприятие, прикладная, коммерциализированная, работает на Пентагон (ЦРУ), преступные эксперименты с генетикой, прогресс в технике - кризис в социуме, манипулирование людьми с помощью знаний (скрытые технологии). Характерно, что в образе современной мировой науки практически отсутствуют когнитивные характеристики, составляющие основу представлений студентов об идеальной науке. В то же время в этот образ входят такие характеристики, которые находятся на периферии представлений студентов об идеальной науке или вовсе в них отсутствуют.

Черты, характерные для идеальной науки, студенты чаще находят в советской и (даже! ) современной российской науке.

Советская наука у опрошенных студентов ассоциируется с космосом (20, 9%), выдающимися имена, чи (16, 5%), лидерством (14, 3%), гордостью (3, 8%), бескорыстием (3, 8%), увлеченностью (3, 3%), энтузиазмом (2, 7%).Такие ассоциации напрочь отсутствуют в представлениях о современной мировой науке. В то же время советская наука ассоциируется у студентов с ВПК (17, 0%), государственной наукой (12, 1%), идеологией (7, 7%), закрытостью (6, 6%), репрессиями (6, 0%). Эту двойственность восприятия советской науки нынешним поколением студенчества хорошо выражает одно из высказываний - превосходство - трагизм. Советская наука - это монументальность, непревзойденная творческая мощь, ум и, как ни странно, бескорыстие, она движима энтузиастами и коммунистами. Но это и -военные разработки, атомная бомба; политизированность и запретность.

Современная российская наука ассоциируется в первую очередь с безденежьем (29, 8%), утечкой мозгов (17, 0%) и упадком (14, 4%). Однако она ассоциируется также с энтузиазмом (14, 4% ), будущим (8, 3%), поиском (5, 5%), возможностями (5.5%) и надеждой (5, 0%).

Таким образом, восприятие отечественной науки - как советской, так и современной российской - оказывается двойственным. Однако именно отечественная наука оценивается как более адекватная, а потому более приемлемая с точки зрения морально-этических характеристик, среда для идеального ученого. Именно в этой среде он может (или считает, что может) реализовать свой моральный идеал. Возможности такой реализации в инонаучной среде оцениваются весьма скептически.

Скепсис и подозрительность в морально-этическом и политическом отношениях к Западу продемонстрировали и отношение студентов к затоплению станции Мир. На первом месте оказалась технократическая, а не идеологическая оценка этого события как вынужденной меры (35, 4%). Однако лишь немного уступает этому варианту ответа ответ с выраженной идеологической оценкой - потеря статуса мировой державы (25, 8%). Для многих из опрошенных студентов затопление станции Мир имеет символическое значение. Оно воспринимается как резкое снижение статуса России в глобальном мире, лучший подарок США к началу новой холодной войны, могила российской пилотируемой космонавтики, одно из величайших преступлений власти, отбросивших Россию к началу века.

Большинство опрошенных студентов главную причину упадка современной российской науки прямо связывают с сокращением финансирования (63, 7%), непродуманной государственной политикой (22, 5%), ведущей к утечке мозгов (18, 1%) и невостребованности ученых и науки (12, 1%). Однако существуют попытки выделить причины иного, социокультурного порядка. Это смена ценностей и падение престижа ученых (по 7, 7%), снижение уровня образования (4, 4%). Для студентов ФГУ падение престижа профессии ученого (14, 3%) выступает третьим по значимости фактором, для студентов физфака на третьем месте оказалась смена ценностей (16, 0%). Студентами отмечаются и такие значимые для развития науки изменения в обществе, как нарастание общих антиинтелллектуалистских настроений, ведущих к общему снижению уровня и ценности образования в России, низкое качество обучения почти во всех школах и вузах, плохое воспитание детей, потеря идеалов, поголовное потупение. Особо отмечается отрицательно оцениваемое сближение с Западом, ведущее к утрате национальной специфики, ориентация на Запад и западные ценности. Некоторыми студентами отмечается изменение внутринаучной нравственной ситуации - вырождение нравственного типа бескорыстного ученого.

В соответствии с этими оценками выстраивается видение студентами будущего российской науки. Несмотря на преобладание негативных оценок современного состояния отечественной науки, большая часть студентов в будущее смотрит с надеждой (32, 6%), надеется на ее (науки) развитие (13, 3%). Причем студенты, решившие посвятить себя науке, занимают более оптимистическую позицию (41, 7%) по сравнению с теми, кто идти в науку не собирается (15, 0%). Видимо, эта позиция носит не столько рациональный, сколько ценностный, моральный характер: она легитимирует выбор научной карьеры и в то же время выражает мессианские настроения молодых ученых. Наибольший оптимизм испытывают студенты-управленцы (40, 5%), которые далеки от понимания реальных проблем фундаментальной науки.

Значительная доля опрошенных затрудняется (11, 0%, максимум - на ВМК и физфаке - 17, 5 и 16, 0%) оценить перспективы отечественной науки или представляет их смутно (7, 7%, максимум -у химиков - 15, 4%). Часть студентов будущее отечественной науки связывает сработай на Западе (9, 4%) и со слиянием с мировой наукой (8, 8%). При этом российская наука видится как наиболее интеллектуальная составляющая единой мировой науки или как фабрика мозгов для Запада. Студенты выражают опасения, что будущее российской науки может оказаться под влиянием Запада, что она будет лишь выполнять заказы Запада, превратится в некую базу, пункт для развития западной науки, а все дальнейшие разработки будут уходить и уже уходят на Запад. Гораздо реже встречаются оптимистические опенки перспектив взаимодействия российской и мировой науки - будущее российской науки - интеграция в мировую науку, хотя такое взаимодействие видится преимущественно по формуле их деньги -наши знания (наши мозги).

В центом у отечественной науки два пути - самостоятельное развитие или услужение у Запада; катастрофа, вырождение в практическую, прикладную - или бум научных, открытий, как в 30-е-50-е годы минувшего века.

В высказываниях студентов относительно перспектив отечественной науки выделяется группа суждений условно фундаменталистского характера, исходящих из некой незыблемой системы ценностей: неограниченный интеллектуальный потенцией русского народа; наука России всегда будет одной из лидирующих; наша наука будет определять основные направления в мировой науке; гениев у нас хватает, и пока образование в университетах останется бесплатным, будущее у российской науки светлое.

На фоне описанных предпочтений и оценок становится возможной интерпретация своего рода итоговых данных опроса - о намерении студентов заниматься научной работой после окончания университета. В целом по массиву такое намерение выразили 46, 2% опрошенных, при этом у 33% это решение носит безусловный характер. 13, 2% связывают для себя перспективы научной карьеры с определенными условиями. Приоритетными среди этих условий являются изменение финансирования научной деятельности и повышение социального статуса и престижа ученого. 27, 5% заявили, что не собираются заниматься научной работой, ? еще 4, 4% дали ответ скорее нет. 21, 4% затруднились ответить на вопрос.

Позиция студентов, выбирающих для себя научную карьеру, внутренне наиболее целостна и непротиворечива. Она в своей основе воспроизводит традиционный классический научный этос, который, таким образом, сохраняет свою функцию ориентации на научные исследования, на фундаментальную науку - сердцевину науки.

Очевидно, что в современных российских условиях традиционный научный этос - это романтический сциентизм. Но в то же время это, судя по материалам исследования, именно он единственный ныне действующий механизм самосохранения отечественной науки, того независимого типа научно-технического развития, который обеспечивается фундаментальными исследованиями. поэтому сейчас сохранить традиционный научный этос - значит обеспечить выживание отечественной науки. Обеспечить его трансляцию - значит сохранить возможность приобщения к фундаментальной науке новых поколений исследователей.

В этой ситуации чрезвычайно остро встает вопрос о соотношении традиционного типа научного этоса с иными ценностно-нормативными структурами, существующими в современной науке.

Способны ли они сосуществовать? Или же они в принципе несовместимы? В ходе изложения результатов опроса мы уже отмечали скепсис и подозрительность, характерные для опрошенных студентов к современной мировой (она же западная) науке. Фактически традиционный научный этос сохраняется в отечественной науке в значительной степени путем некой (культивируемой! ) оппозиционности (воображаемому? ) этосу современной западной науки. Отечественная наука рассматривается как сохраняющая способность воспроизводить классический научный этос, в отличие от утратившей такую способность западной науки.

Опрос, а еще более фокус-групповое исследование выявили активное неприятие большинством потенциальных ученых (т.е. студентов, предпочитающих научную карьеру) тенденций к коммерциализации науки и научной деятельности, которая воспринимается как сомнительная, внешняя, навязанная, неорганичная природе науки. Для них абсолютно неприемлемо признание рыночного отбора как главного - если не единственного! - регулятора развития науки.

Эти ориентации, которые служат основой моральной консолидации ученых-фундаменталистов, при столкновении с реальными условиями существования отечественной науки, в равной мере и современной мировой - в случае утечки на Запад, способны привести - и приводят! - к острейшим моральным (и не только моральным) конфликтам. Именно здесь источник синдрома своеобразия отечественной науки, а также своего рода научного снобизма, высокомерной обособленности ученых-фундаменталистов.

Как будут развиваться взаимоотношения этих двух расходящихся ценностно-нормативных систем, сейчас предсказать или предугадать трудно. Можно лишь строить сценарии их возможного развития. Главная задача, на наш взгляд, заключается в том, чтобы в условиях массового развития прикладных исследований и коммерциализации науки избежать критического сценария, ведущего к полному вытеснению традиционного научного этоса как социокультурной основы самосохранения фундаментальной науки, 1акой сценарий будет квалифицироваться как критический, следовательно, недопустимый, лишь в случае принятия политического решения о недопустимости изменения типа научно-технического развития. Однако такая опасность, судя по опросу, студентами допускается, что также радикализирует их позиции.

Оценить с точки зрения будущего отечественной науки всю уникальность и значимость ценностно-нормативных ориентаций студентов МГУ можно только в сравнении с другими контингентами студентов. Возможность такого сравнения существует.

В 1998 г. О.О.Савельевой было проведено по аналогичной методике исследование Образ российской науки в глазах студентов. В нем участвовали студенты технических, естественных и гуманитарных специальностей пяти московских вузов - МГПУ, Станкина и т.п. Всего 209 студентов .

Сравнение результатов этих двух исследований показывает, что различия между ними носят принципиальный характер. Так, во втором опросе идеальная наука связывается у опрошенных студентов в первую очередь с социальными, а не когнитивньми характеристиками, т.е., в отличие от студентов МГУ (за исключением ФГУ), респонденты данного опроса воспринимают науку прежде всего как институт, выполняющий социальные, а не гносеологические функции.

Далее, российская наука у большинства опрошенных (во втором случае) студентов (58%) вызывает негативные ассоциации и, таким образом, резко отличается от образа идеальной науки. Гораздо ближе к этому образу оказалась современная мировая наука, которая вызывает негативные ассоциации лишь у 6% респондентов. По оценке О.О.Савельевой, в этом исследовании в глазах студентов российская наука противоположна по своему имиджу как идеальному объекту наука вообще, так и реальному - современная мировая наука. Иными словами, современная российская наука представляется студентам аномалией, выбросом из системы, антиподом не только того, что должно быть, но и того, что есть в любом другом месте. (4, с. 153). В нашем опросе, как отмечалось, студентами высказаны противоположные оценки.

В то же время содержательно оценки современной мировой науки в обоих массивах очень близки. Так, наиболее характерные негативные характеристики современной мировой науки связаны с низкой оценкой интеллектуальных возможностей зарубежных ученых. Современная мировая наука в исследовании 1998 г. характеризуется как туповатая, спрут, который забирает все лучшее и передовое из других стран; для нее характерно отсутствие своих мозгов, отсутствие энтузиазма. Вообще слова интеллект, энтузиазм ни разу не использовались в оценке современной мировой науки. Это похоже на восприятие современной мировой науки студентами МГУ. Только выводы из этих оценок делаются разные: следовательно, массивы опрошенных руководствуются различными критериями оценки.

Близки и различны у двух групп студентов и представления об идеальном ученом. Самым высоким рангом во втором исследовании обладают позиции: высокий интеллектуальный потенциал (87, 1%), оригинальность разрабатываемой научной концепции, наличие своей позиции в науке (62, 7%), международное признание (60, 8%), высокая творческая продуктивность (58, 9%), наличие учеников, последователей, школы (55, 5%). В образ идеального ученого не входят свойства, характеризующие его как организатора. Такие качества, как руководящий пост в науке, организация научного бизнеса, выполнение специальных научных функций (членство в редколлегиях, советах, оргкомитетах и т.п.), оказались наименее значимыми. Однако достаточно высоко оценивается неформальный авторитет ученого - известность и авторитет в российском научном сообществе (49, 3 %), неформальный авторитет среди коллег и учеников (39, 7%). В этом, достаточно близком классическому научному этосу представлении об идеальном ученом отсутствует, однако, тот момент эмоциональной напряженности, вовлеченности, служения обществу и отечеству, который характерен для восприятия этого образа студентами МГУ.

К сожалению, мы не располагаем данными, которые позволили бы проанализировать исследуемую проблему в динамике. Насколько нам известно, таких данных не существует. Однако сопоставление представленных исследований позволяет сделать вывод об уникальности, а отнюдь не универсальности тех аксиологических ориентаций, которые сохраняются у студентов МГУ.


На различных, в том числе естественных, факультетах ориентация на научную карьеру распространена в разной степени. Безусловным лидером здесь является химический факультет. Очевидно, что ориентация здесь носит выраженный дисциплинарный характер. Иначе говоря, традиционный научный этос воспроизводится уже не в универсальном и даже не в общеуниверситетском, а в дисциплинарном научном дискурсе.

В связи с этим встает вопрос, ресурсы какого рода могут и должны быть использованы для привлечения молодых специалистов в науку? Безусловно, это ресурсы разного рода и разного уровня - общегосударственные, общеуниверситетские, факультетские.

Безусловным приоритетом на всех факультетах МГУ обладает финансовый ресурс. Обеспечение ученым достойного существования и привлечение финансирования 63, 2% опрошенных считают главным условием привлечения молодых кадров в науку. На втором месте по всему массиву - обеспечение условий труда (21, 4%), на третьем - статус и престиж научной карьеры и преподавание, которое могло бы заинтересовать студентов (по 15, 9%). Финансовое положение особенно значимо для тех студентов, которые не выбирают научную карьеру (72, 0% против 63, 3% у тех, кто ее выбирает).

Однако, начиная со второй позиции, по факультетам ситуация значительно различается.

Для студентов ФГУ и ВМК на второе место выходит преподавание и вовлечение студентов в научную деятельность (увлечение студентов научной карьерой) еще в процессе учебы (26, 2% и 20, 0%). Для студентов физического факультета этот ресурс оказался на третьем месте. Для студентов химического факультета он еще менее значим (12, 8%), а для мехмата практически не существует (2, 8%) Этот ресурс более важен для тех, кто выбирает научную карьеру (21, 7% против 14, 0% у тех, кто ее не выбирает).

Особое место занимают позиции фундаменталистского толка (человек рождается ученым, никакие золотые замки не изменят и не повлияют на выбор жизненного пути).

Важно подчеркнуть, что использование финансового ресурса должно стимулировать именно научную мотивацию, повышать значимость именно профессиональных научных ценностей. Это имеет принципиальное значение, поскольку в современной науке существуют различные формы высокооплачиваемой деятельности, не связанной с индивидуальными научными результатами (административные, менеджерские и т.п.).

Выделим главные итоги проведенного в МГУ исследования: 1. В отечественной науке происходит интенсивная диверсификация прежде единого научного этоса.

Автор: Судас Лариса Григорьевна -доктор философских наук, профессор МГУ

2. Традиционный научный этос продолжает существовать в самосознании университетских ученых, составляя его этическое ядро.

3. Система образования, сложившаяся и сохраняющаяся в МГУ, продолжает трансляцию традиционного научного этоса.

4. Именно через традиционный научный этос происходит приобщение нового поколения молодых ученых к научному сообществу; именно он служит аксиологическим ориентиром в процессе формирования ученого, его самосознания, его самоидентичности.

5. Изменение и трансляция научного этоса разнятся в зависимости от научной дисциплины.

Литература

1. Merton R. The sociology of science. - Chicago, 1973.

2. Кареев Н.И. О духе русской науки // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией - М., 1997. - С.338-345.

3. Юревич А.В., Цапенко И.П. Нужны ли России ученые? - М.: Эдиториал УРСС, 2001.

4. Савельева 0.0. Маркетинговые коммуникации в науке: Проблемы имиджа// Наука, технология, культура. (Глобальный процесс и проблемы России.) - М.: ИНИОН РАН, 1999.

5. Социальная динамика современной науки. - М.: Наука, 1995.

{textmore}
TEXT +   TEXT -   Печать Опубликовано : 11.07.11 | Просмотров : 7974

Введите слово для поиска
Главная О компании Новости Медиа архив Файлы Опросы Статьи Ссылки Рассылка

© 2019 All right reserved www.danneo.com